Сказкотерапия в детской больнице: как помогает и для кого это работает

Волшебная туфелька

Сказкотерапевт определяет эффективность своей работы, используя десятибалльную систему, и наиболее удачные истории остаются в памяти надолго. Наглядным примером является работа с девочкой, которая испытывала страх перед нагрузкой на ногу после хирургического вмешательства. Мы вместе с ней создали сказочную туфельку с крыльями, и я нанесла изображение этой туфельки аквагримом на ее ногу. Кроме того, я рассказала ей о вымышленной таблетке, дарующей храбрость. Когда она в приступе паники восклицала: «Больно!», я напоминала ей: «Прими таблетку храбрости!» – и она представляла, как она ее проглатывает. И внезапно понимала: «Действительно, боли нет». В тот день она впервые за продолжительное время смогла сделать несколько шагов. Родители других пациентов, находясь в коридоре, с изумлением наблюдали за происходящим. Подобные случаи демонстрируют, что игра и фантазия способны стать связующим звеном между воображаемым миром и реальными позитивными изменениями, даже в трудных обстоятельствах.

Терапевт помогает ребенку сочинять истории, оказывая поддержку и направляя ход повествования. В создаваемых детьми сказках раскрывается их индивидуальность. Так, один мальчик придумал историю, где все герои дружат – это отразило его собственную общительность. А девочка рассказала историю про льва с «раком сердца» и тигра, который его предал, а потом призналась: «Друзья меня предают».

В онкологическом отделении дети нередко, используя метафоры, невольно ассоциируют болезнь и ее признаки с психологическими факторами, которые были до заболевания или существуют параллельно с ним. Так, они могут говорить о «самозванце, поселившемся в печени». Этот образ может отражать определенные эмоции или даже указывать на человека, оказывающего влияние на эмоциональное состояние ребенка.

Когда я замечаю, что ребенок проявляет желание сочинять истории, но испытывает стеснение или плохо себя чувствует, я стараюсь вызвать у него интерес. С подростками, к примеру, я не использую слово «сказка» – вместо этого предлагаю «погадаем на карточках» или «порассуждаем». Иногда дети поначалу проявляют скептицизм, однако затем постепенно вовлекаются.

Куклы, карты и металлофон

В процессе моей работы я использую разнообразные материалы. Метафорические карты могут представлять собой практически любые изображения, нередко я выбираю привлекательные иллюстрации из календарей. Кроме того, я применяю простые музыкальные инструменты, такие как металлофон, устройства, воспроизводящие звуки дождя или грома, колокольчики, шейкеры.

Куклы играют значимую роль в моей работе. Это могут быть как перчаточные куклы, так и мягкие игрушки, а также небольшие пластиковые фигурки, извлекаемые из шоколадных яиц. Помимо этого, у меня есть разнообразные «магические» предметы – ключики, стилизованные под старину, шкатулки, кристаллы. Особо эффективным инструментом являются ароматы. Ранее я применяла эфирные масла, наносила их на ладонь, чтобы ребенок мог вдохнуть, когда ему требовалось успокоиться или сконцентрироваться. В условиях больничной среды это реализовать сложнее, так как не везде это возможно. Но, к примеру, у меня есть искусственный цветок, пропитанный ароматическим маслом, который однажды мгновенно прекратил истерику у девочки.

Моя рабочая смена обычно длится пять часов и состоит из нескольких индивидуальных занятий и одного-двух групповых. Ранее я стремилась работать с максимальным количеством детей, даже если на каждого приходилось всего 10 минут. В настоящее время в фонде мы делаем акцент на качестве: предпочтительнее провести пять часов с одним ребенком, если он к этому готов и нуждается в этом.

Специалист фонда заблаговременно получает обращения от родителей. Так, один ребенок, уставший от терапии, заявляет: «Я здоров, хочу домой», другой тяжело переносит обострение, а третий настолько чувствителен к чужому страданию, что это приводит к психосоматическим проявлениям.

Мы лепили боль из пластилина

11-летняя Лера болезненно воспринимала боль: она чесалась, кусала себя и часто устраивала истерики, поскольку эмоции переполняли ее. Задача заключалась в том, чтобы помочь девочке понять свое состояние и научиться отличать физическую боль от эмоций. Специалисты предложили мне ознакомиться со шкалой боли, и я решила адаптировать ее к нашим нуждам, поскольку для ребенка это лишь числа. Такой подход кажется сухим и не вызывает интереса. Даже добавление линейки не меняет того, что это математика.

Мне бы хотелось, чтобы ребёнок имел возможность не только видеть, но и ощупывать предметы. Когда возникает боль, наблюдение за шкалой может быть затруднительным, однако возможность взять что-то в руки, погладить или помять может оказать успокаивающий эффект. И, самое главное, это помогает вернуть концентрацию на теле, чтобы понять, какие именно ощущения испытываешь, вместо того чтобы поддаваться панике, когда боль начинает казаться более интенсивной, чем она есть на самом деле.

Изначально я планировала использовать зёрна, но они не вызвали у меня ассоциаций с дискомфортом. Однако пластилин оказался вполне подходящим вариантом. Ребёнок самостоятельно формирует из него образы, отражающие его переживания: шарик, молния, треугольник – это не имеет значения. Важно, чтобы он мог выбирать цвет и размер. Так у меня возникла идея: шкала, выполненная в виде прозрачной трубы, в которую можно «помещать» эти пластилиновые образы, символизирующие боль.

Чтобы заинтересовать Леру, я предложила ей сочинить сказку о кошке, которая, испытывая боль, забирается на трубу. Лера уже могла соотнести себя с этим животным, и это ей было понятно. Идея заключалась в том, что с усилением боли труба наполняется всё большим количеством шариков, и, соответственно, кошка поднимается всё выше. Моей основной целью было научить Леру самостоятельно помогать себе-кошке спускаться с этой трубы, без привлечения «врачей-спасателей».

Во время работы девочка вдруг сообщила о боли и начала паниковать. Её лицо отразило перемены: на нем появились растерянность и страх. В этой ситуации потребовалось действовать сообща: «Давайте выясним, что это за шарик». Мы проанализировали разницу: сначала ощущалась холодная боль, затем она переходила в ощущение жара и усиливалась. В итоге получилась целая шкала – почти как термометр, состоящая из шариков разных цветов и размеров, созданных ею самостоятельно. Таким образом, она представляла свою боль в виде ощутимых образов и могла ее потрогать, а значит – уже оказывать на нее воздействие.

Я предложила попробовать довести уровень восприятия боли до десяти — то есть наполнить её до максимального значения. Это было связано с риском, поскольку Лере ранее оказывалась психиатрическая экстренная помощь, когда сильный страх перед болью подавлял её. В процессе работы Лера не просто описывала боль, а глубоко переживала её, ощущая физические проявления. На отметке «десять» она попросила вызвать врача для инъекции. Однако нам удалось самостоятельно успокоить её, и мы даже дали ей «пластилиновое лекарство». К завершению занятия Лера осознала, что боль можно осознать, оценить и преодолеть.

Когда Лере станет невыносимо, ей не придется реагировать на боль страхом и паникой. Она сможет сохранять спокойствие, как в укрытии, и наблюдать за разноцветными шариками, чтобы ровным дыханием контролировать силу боли в теле, а не поддаваться чувствам.

От театра к больнице

Я давно сотрудничаю с детьми, организуя для них мастер-классы и спектакли. В 2015 году я основала собственный детский театр под названием «Всюду театр.

Я всегда испытывал интерес к интерактивным формам. Мой первый опыт связан с театром «Школа драматического искусства». Это довольно небольшой театр, где взаимодействие со зрителем происходит на близком расстоянии – буквально в метре от актеров. Актер выходит на сцену не в образе готового персонажа, а постепенно преобразуется в него. Мне импонировал такой игровой подход, который использует Анатолий Васильев.

В своем театре я также делала акцент на интерактивности – непосредственном вовлечении, живом общении со зрителями, чтобы они могли выражать свои чувства и высказывать предложения. Книга Нэнси Мэллон «Живые сказки. Искусство воображения» послужила источником вдохновения для создания мастер-классов, на которых сказки рождаются из детской фантазии. Первоначально я проводила подобные занятия в лектории ВДНХ, затем на выездных мероприятиях. А потом меня пригласили работать в больницу.

Я работаю в больницах с 2021 года, это почти пять лет. Ранее я трудилась в том же отделении, где нахожусь сейчас, но на тот момент работала по грантовым программам другого фонда, а также имела опыт работы в отделении психоневрологии, хосписе «Дом с маяком», психиатрической больнице им. Усольцева. Работа в онкологическом отделении предполагает определенные особенности. Изначально моя задача заключалась в сочинении сказок для детей. Однако со временем стали возникать конкретные потребности, и я начала более глубоко изучать существующие проблемы. В настоящее время, в фонде «Время детства», я взаимодействую с психологом. Психолог оказывает помощь родителям, а я – детям. Мы обмениваемся запросами и наблюдениями. Наша цель – всесторонне поддерживать семьи, поэтому деятельность психологической службы фонда охватывает несколько направлений. Часть из них, включая мою работу, осуществляется при финансовой поддержке благотворительного фонда «Детский мир».

Помимо боли и чувства страха, нередко возникают тревога и стыд. Дети испытывают дискомфорт, связанный с изменениями во внешности, в частности, с выпадением волос. Однако они не всегда открыто выражают свои переживания, хотя эти переживания очевидны в их рассказах. Одна девочка, к примеру, постоянно придумывала сказки, повествующие о состязаниях за красоту.

Первоначально я организовывала развлекательные мероприятия, такие как дни рождения и мастер-классы. Дети и взрослые совместно придумывали сказку, что вызывало у них искреннее восхищение: «Мы сделали ее сами!» Родители отмечали, что даже один такой сеанс мог заметно повлиять на ребенка: гиперактивные дети становились спокойнее, а застенчивые – начинали проявлять себя. Однако в то время не было цели работать над решением определенных проблем. В настоящее время ситуация в больнице отличается. Иногда сказка приобретает медитативный характер, иногда – становится веселой и динамичной. Это зависит от состояния и настроения детей.

Терапия сказкой

В настоящее время не так много опытных сказкотерапевтов, работающих в больницах. Эта сфера развития значительно уступает больничному клоунизму. Однако интерес к ней растет, и недавно меня пригласили провести обучение сказкотерапии для большой группы больничных клоунов в Красноярске.

Для эффективной работы, на мой взгляд, необходима психологическая подготовка и элементарные знания в области психологии. У меня есть опыт прохождения терапии, а также круг друзей-психологов, с которыми я обсуждаю вопросы, касающиеся этой сферы. Я периодически задумываюсь о получении психологического образования, но сейчас мне кажется, что накопленный практический опыт оказался более ценным. Если появится курс, который предоставит действительно полезные знания, а не просто формальное подтверждение квалификации, – я, вероятно, рассмотрю такую возможность. На данном этапе мне достаточно чтения книг, консультаций с куратором и самостоятельной практики.

Создание сказок и историй – это древняя практика. Когда мы сочиняем сказку вместе, это перекликается со старинными традициями. Например, в Индии после свадьбы женщины часто собираются, чтобы повествовать мифы, исполнять музыку. Это способствует формированию чувства единства. В сказкотерапии происходит нечто подобное: на групповом занятии один ребенок предлагает сюжет, а остальные помогают его воплотить – они изображают ветер, подбирают звуковое сопровождение. Это дарит ощущение поддержки и принятия.

Сочинение сказок вместе с детьми – это поистине удивительный опыт. Хотя мне кажется, что я направляю этот процесс, самые значимые открытия совершают именно дети. Однажды, работая с девочкой над реальной ситуацией, мы использовали карточку с заданием: «Перечислите 10 шагов к победе». И она неожиданно сказала: «Чтобы победить, нужно быть простым». Я до сих пор помню эту фразу. И подобных моментов происходит немало.

Я не предлагаю готовых решений, а даю возможность каждому высказаться. Что необходимо для примирения? Дети предложили угостить того, с кем произошла ссора, сладостями. Это решение кажется гениальным и одновременно простым!

Родители проявляют себя по-разному. Для многих это радостное вовлечение в процесс – замечательно, когда мамы и папы вместе с детьми придумывают сюжеты. Однако, бывает и другая ситуация: излишне опекающие родители начинают говорить от имени ребенка, не позволяя ему проявить себя. В подобных случаях я осторожно предлагаю альтернативу: «Вы можете участвовать наравне или просто наблюдать».

Как узнать, что сказка подействовала? Обратите внимание на эмоции. Обычно это проявляется в том, что ребенок успокаивается и начинает улыбаться. Я всегда прошу поделиться впечатлениями, например, предлагаю выбрать карточку, которая отражает его состояние до и после занятия.

Жизнь как сказка

Начало моей работы в качестве сказкотерапевта примечательно совпало с важными изменениями в моей жизни. В это время я проходила курс психотерапии, включавший несколько интенсивных сеансов, посвященных проработке детских травм и проблем в отношениях. Одновременно я создавала для себя терапевтические сказки, которые помогали мне по-новому взглянуть на свой жизненный опыт.

И что особенно интересно, всего через месяц после окончания терапии я познакомилась со своим будущим мужем, уроженцем Индии. Наша история знакомства кажется почти невероятной, хотя и началась вполне обычно – в приложении для знакомств. Но предыстория делает эту встречу особенной. До встречи с ним я совершенно случайно начала соблюдать индуистский пост для замужества – шестнадцать понедельников без еды. Я узнала об этом в социальных сетях и решила попробовать, просто как практику для очищения, даже не подозревая о ее значении. Моя свекровь этим очень гордится, ведь даже не все индийские женщины соблюдают этот пост!

В тот период я стремилась к переменам в личной жизни. После нескольких неудачных романов психотерапия позволила мне осознать причины, по которым я выбирала неподходящих партнеров. И когда я, наконец, разобралась в себе, как будто сама собой появилась моя вторая половинка. У нас сложилась крепкая индо-русская семья: я, мой муж и моя дочь, рожденная в первом браке. Мы обмениваемся обычаями, свойственными нашим культурам, и общаемся на разных языках. Сейчас мы ждем появления еще одной дочери.

Сейчас, вспоминая прошлое, я осознаю, что работа со сказками и личная терапия оказались тесно связаны. Те же принципы, которые я применяю в работе с детьми – вера в возможность волшебства, готовность к изменениям, сосредоточенность на историях, оказались полезными и в моей собственной жизни. Словно я сама превратилась в героиню той целительной сказки, которую когда-то создала для себя.

Правила жизни сказкотерапевта

• Сюжет сказки всегда можно изменить, то же самое применимо и к жизни.
• Стань главным действующим лицом в своей истории, помня, что ты являешься ее неотъемлемой частью.
• Искренне интересуйся другими.
• Даже из любой ошибки можно извлечь новый, увлекательный опыт.
• На пути любого героя встречаются как трудности, так и благоприятные возможности. Важно научиться видеть дары в собственной жизни и замечать испытания в жизни других людей.
• Оказывай поддержку самому себе так же, как оказываешь ее другим людям.
• Стремись к позитивному исходу, особенно когда сталкиваешься с трудными временами.
• Лес сам по себе представляет собой лес. В твоем представлении его могут обитать мифические существа или волшебные создания. Либо можно оставить все без изменений. Решение остается за тобой.
• У каждого человека есть своя неповторимая фантазия, но можно найти подход.
• Развивайте способность к визуализации, чтобы она приносила пользу.

• Сказка – это не только волшебство. В ней, подобно реальной жизни, встречаются различные ситуации. Однако герои учатся верить в лучшее, с энтузиазмом преодолевают препятствия, обретают мудрость и силу и сами творят чудеса для себя и окружающих. Черпайте вдохновение из сказок и дарите его другим